Previous Entry Share Next Entry
Принцип «согласия отцов» и современные нападки на него
пью
sonja_mussolini
Священник Георгий Максимов

Два пути Божественного Откровения

Любой человек, хотя бы немного читавший наши вероучительные книги, знает, что Православная Церковь верит в Божественное Откровение, которое передано двумя путями: через Священное Писание и Священное Предание. Первое включает в себя библейские книги, а второе обнаружимо через постановления Вселенских и поместных соборов, а также творения святых отцов.

Сама по себе эта вера зиждется на доверии обещанию Спасителя, что «Дух Святой наставит вас на всякую истину» (Ин. 16: 13). О том, что оно касается не одних лишь апостолов, свидетельствуют слова: «Церковь есть столп и утверждение истины» (ср. 1Тим. 3:15). И это обещанное наставление Церкви Духом Святым в истине осуществляется как через соборы, на которых принимается то, что «изволилось Духу Святому» (Деян. 15:28), так и через тех, кого Бог поставил в Церкви учителями (ср. 1Кор. 12:28) – святых отцов.

Такая вера вместе с убежденностью в том, что Христос открыл нам всю необходимую для спасения истину, составляют принцип, который позволяет Православной Церкви оставаться тождественной себе на протяжении многих веков.

Как писал преподобный Викентий Лиринский, чтобы «избежать сетей вновь являющихся еретиков и пребыть в здравой вере... должно оградить веру свою, при помощи Божией, двумя средствами: во-первых, авторитетом Закона Божественного (Священного Писания), а во-вторых, Преданием кафолической Церкви... В самой же кафолической Церкви особенно должно заботиться нам о том, чтобы содержать то, чему верили повсюду, всегда, все»[1].

Слова преподобного Викентия указывают на то, что истина Откровения Божия дана не одному какому-то лицу в Церкви, пусть даже очень благочестивому и мудрому, но всей Церкви, поэтому не свидетельство кого-то одного, но общее свидетельство ее святых выражает эту истину.

Отсюда следует то, что называется согласием отцов (по-латыни consensus patrum) – понятие, которое обозначает ту вероучительную истину Предания, которую мы узнаем из общего свидетельства всех или по крайней мере большинства святых, которые писали о ней. Согласие отцов, как и в целом вероучительный авторитет Предания Церкви, ставит непреодолимый заслон на пути тех, кто хотел бы внести в Православие какое-то свое, новое учение. Ведь даже если ты убедишь в нем большую часть современников – с древними святыми это не получится, они уже умерли и оставили исповедание веры без твоего новшества.

В этой связи, наверное, не так уж удивительно то, что в последнее время стали раздаваться голоса с нападками на принцип согласия отцов и авторитет святоотеческого предания в целом. На тех православных христиан, которые считают важным сообразовывать свою веру и жизнь с учением святых отцов, наклеивают ярлык «фундаменталистов», их убеждения подвергают критике и осмеянию.

Так, получила некоторое распространение статья греческого богослова Георгия Демакопулоса (George Demacopoulos) о т.н. «православном фундаментализме», в которой, в частности, говорится: «Ключевая интеллектуальная ошибка православного фундаментализма заключается в предположении, что отцы Церкви находятся в согласии по всем богословским и этическим вопросам». Кто-то и вовсе утверждает, что согласия отцов (consensus patrum) никогда не существовало, и само это понятие является чуть ли не «католическим фетишем».

Выдвигаемые аргументы против принципа «согласия отцов» можно свести к двум тезисам.

Первое – это указание на ошибочные, устаревшие взгляды на природу и устройство мира, которые встречаются у древних святых. С ехидным видом нам указывают, что вот, мол, преподобный Ефрем Сирин верил, что небо твердое, преподобный Иоанн Дамаскин писал про драконов, святитель Димитрий Ростовский упоминал кентавров и т. д., так что либо верьте во всё это, если уж так любите ваших святых отцов, либо, если не хотите в это верить, молчите себе в тряпочку и не лезьте к нам со своими святыми отцами, когда мы проповедуем теистическую эволюцию, апокатастасис или другие глубокие современные идеи, до которых вы просто не доросли.

Второй аргумент – указание на то, что у святых отцов тоже бывали неточные либо ошибочные вероучительные формулировки или взгляды. Из этого делается глобальный вывод, что в целом никакого «согласия отцов» быть не может, и воспринимать святых отцов как вероучительный авторитет нельзя. Ведь, как мы уже отметили, по мысли модернистов, «согласие отцов» – это будто бы когда все поголовно святые говорят одно и то же по всем вопросам.

При этом порою авторы подают упомянутый аргумент с таким видом, будто они сейчас сорвут покров с тайны, и читателя захлестнет обжигающая правда. Как, например, у того же Демакопулоса: «В действительности при внимательном чтении христианской истории и богословия становится ясно, что некоторые из влиятельнейших святых Церкви несогласны друг с другом, и порой довольно серьезно». Правда, примеры в подтверждение этого Демакопулос приводит совершенно нелепые и неадекватные[2], но есть авторы, которые приводят адекватные примеры.

Что по этому поводу можно сказать? Разберемся по порядку.

Согласие отцов – это про все, что они писали?

Прежде всего, надо обратить внимание на то, что идея, будто бы все, написанное святыми отцами по любому вопросу, боговдохновенно, непогрешимо и ни у кого из них не было ни в чем противоречий, – никогда и нигде не была озвучена ни в одном авторитетном изложении православной веры. И когда модернисты выдают эту странную идею за убеждение всех традиционно мыслящих православных, то демонстрируют либо полное непонимание оппонентов, либо стремление свести их убеждение к абсурду, превратить его в нелепую карикатуру, которую им будет удобнее опровергать.

Если бы кто-то верил, что все когда-либо жившие святые находятся в согласии по всем вопросам, то такая вера означала бы, что соборы, в том числе и Вселенские, попросту не нужны – ведь достаточно посмотреть в писания отцов, чтобы определить, где православие, а где ересь. Более того, в рамках такого взгляда лишается смысла и само понятие согласия отцов, ведь если все они говорят одно и то же, то нет нужды сравнивать их творения и определять их согласие по интересующему вопросу, – достаточно взять первого попавшегося и одним им руководствоваться, зная, что все остальные учат точно так же.

Ни в одном авторитетном изложении церковного учения мы не найдем мысли о том, что частью Священного Предания является и то, что святые писали по вопросам, не имеющим прямого отношения к догматам – например, об устройстве мира, социальных реалиях и т. д. Напомню, что речь идет о сверхъестественном Откровении. А Божественное Откровение не рассматривает вопросы о том, как червяки ползают в земле, сколько будет два плюс два, как происходит термоядерный синтез внутри солнца и тому подобные. Оно касается догматов веры, необходимых для нашего спасения.

Многие святые оставили после себя большое литературное наследие, в котором можно встретить их взгляды по самому широкому кругу тем. Но когда мы говорим о согласии отцов, то речь идет о согласии в вопросах веры – догматического и нравственного учения. Как писал преподобный Викентий – то, во что в Церкви ВЕРИЛИ все, всегда и всюду. Так что когда я, например, встречаю высказывание какого-либо святого отца о том или ином историческом лице или о вопросах медицины, политического устройства, педагогики, географии, зоологии и т. д., то я со вниманием отношусь к этому мнению, но понимаю, что оно не имеет для меня того обязательного авторитета, какое имеют его же высказывания по вероучительным вопросам.

Более того, даже сами святые отцы ясно давали понять, что эта область представлений вовсе не имеет такой же значимости и обязательности, как учение в догматической и нравственной сферах. Я подробно рассмотрел этот вопрос в серии статей, в которых отвечаю С. Худиеву[3] и Д. Цорионову[4], утверждавшим, что все святые верили в геоцентрическую модель, и потому она будто бы тоже должна входить в понятия «святоотеческое предание» и «согласие отцов». Здесь я приведу лишь краткое изложение моего ответа.

Святые Отцы знали натурфилософские гипотезы своего времени и не боялись знакомить с ними своих читателей, но не смешивали их с богооткровенными истинами. Иногда они могли использовать для иллюстрации своей мысли те или иные естественнонаучные взгляды своего времени – в том числе и ошибочные, – но никогда не ставили их в основу своих богословских утверждений и никогда не настаивали на их абсолютной истинности.

Приведем для примера слова святителя Василия Великого: «То же самое правило предпишем себе и касательно земли: не любопытствовать об ее сущности, что она такое… не доискиваться и того, на чем земля основана... согласимся ли, что земля висит сама на себе, или скажем, что она держится на воде, – в обоих случаях необходимо не отступать от благочестивого разумения и признавать, что все в совокупности содержится силою Творца»[5].

А вот слова преподобного Иоанна Дамаскина: «На чем земля утверждена и основана – никто из людей не в состоянии объяснить... Итак, допустим ли мы, что земля утверждена на себе самой, или на воздухе, или на водах, или ни на чем, не следует отступать от благочестивого образа мыслей, но исповедовать, что все вместе управляется и содержится силою Создавшего... Некоторые утверждают, что земля шарообразна, другие же признают ее конусообразной... Некоторые полагали, что небом все окружено, и оно, будучи шарообразно... находится на равном расстоянии от земли, как сверху, так с боков и снизу... Другие же представляли небо в виде полушария... Впрочем, так ли это или иначе, но все произошло и утверждено божественным повелением». И святой заключает: «не должно разыскивать сущности неба, так как мы не можем ее узнать»[6].

О какой единой картине мира тут можно говорить? Земля плавает на воде или висит в воздухе? Она круглая или коническая? Небо – шар или полусфера? Противоречия между этими версиями принципиальны, но преподобного Иоанна это нисколько не смущает, потому что вопросы устройства вселенной догматического характера не имеют. Поэтому и святые нового времени так спокойно восприняли изменение геоцентрической на гелиоцентрическую модель[7].

То же самое и в отношении представлений о «твердом небе». Святитель Иоанн Златоуст пишет, что невозможно постичь, чем именно является упоминаемая в Писании «твердь», и не рекомендует любопытствовать об этом: «Но, спросит кто-либо, что же такое твердь? Отвердевшая вода, или сгустившийся воздух, или какое-нибудь другое вещество? Никто из благоразумных прямо решать это не станет. Надобно с великой благодарностью принимать слова (Писания) и, не выступая за пределы нашей природы, не испытывать того, что выше нас»[8].

А вот слова святого Григория Нисского: «твердь, будет ли она одною из четырех стихий, или чем иным от них, нельзя представлять себе, как воображала внешняя философия, телом твердым и упорным; напротив того, крайний предел чувственной сущности... сравнительно с вечным, бестелесным, неосязаемым свойством, назван в Писании твердью... сообразность с разумом требует не представлять о тверди чего-то грубого и телесного, но, как сказано, по сравнению с умопредставляемым и бесплотным, всё, что принадлежит к чувственному, хотя по естественной тонкости избегает нашего наблюдения, называется твердью»[9].

Можно привести и больше цитат, но и этих достаточно, чтобы убедиться, что святые отцы не относили вопросы устройства мира и тому подобные к сфере Божественного Откровения. К этому вполне применимо то, что писал блаженный Августин в отношении этого вопроса о Библии: «В Писании рассматриваются вопросы веры. По этой причине, если кто-либо, не понимая способов божественного красноречия, находит нечто по поводу этих вопросов [о физическом мире] в наших книгах... таким образом, что это представляется несоответствующим пониманию его собственных рациональных способностей, пусть верит, что эти дополнительные вопросы [о физическом мире] никоим образом не необходимы в наставлениях или изложениях или предсказаниях Писания. Короче говоря, нужно сказать, что наши авторы знали истину о сущности небес, а намерением Духа Божия, который говорил через них, не было учить людей чему-либо, что не может быть использовано для их спасения»[10].

Если же наши оппоненты продолжат упорствовать в повторении рассмотренного аргумента, то можно попросить их привести цитату из любого авторитетного изложения веры, в котором говорилось бы, что православный христианин обязан принимать абсолютно все, написанное святыми отцами по недогматическим вопросам, как часть Божественного Откровения. Если они не смогут привести такого свидетельства, то будет очевидно, что они призывают нас доказывать то, во что мы не верим, и защищать взгляды, которых не разделяем, а это, мягко говоря, абсурдно.

Продолжение



?

Log in

No account? Create an account