Previous Entry Share Next Entry
Принцип «согласия отцов» и современные нападки на него (продолжение)
пью
sonja_mussolini
Начало здесь.

Священник Георгий Максимов

Погрешности в вероучении у святых отцов

Теперь разберем второй аргумент. Приводят его, как правило, с пафосом: «Посмотрите, что от вас скрывали долгие годы!» Мол, вы-то, фундаменталисты, наивно верили, что никто из святых никогда не ошибался в рассуждениях о догматах, а мы сейчас раскроем вам глаза.

Между тем уже упомянутый нами преподобный Викентий Лиринский писал: «в самой же древности, безрассудству одного или меньшинства нужно предпочитать, если они есть, решения всеобщего собора, а если их нет, то следовать... согласным между собой мыслям большинства великих учителей»[11]. И он сам приводит в качестве примера противоречия между святыми Агриппином и Киприаном Карфагенскими, с одной стороны, и святителем Стефаном Римским, с другой стороны, по вопросу о признании крещения еретиков.

Наши оппоненты скажут: преподобный пишет про одного, а мы можем привести примеры многих. Но на самом деле святой Викентий пишет, что явление это не единичное, и вообще все, кто стремился «составить ересь под чужим именем, почти всегда стараются найти малоизвестное сочинение какого-нибудь древнего мужа, по неясности своей как будто благоприятствующее их учению, чтобы таким образом показать, что проповедуют это не они первые и не они одни»[12].

Более того – преподобный описывает ситуацию, когда даже целая область в древности могла впасть в ошибку: «А что, если в самой древности узнана будет погрешность двух или трех человек или одного какого-нибудь города, или даже одной какой-нибудь области? Тогда должно безрассудству или невежеству немногих, где бы ни были они, предпочесть решения древлевсеобщей Церкви вообще. А если что-нибудь такое откроется там, где нельзя найти такого решения? Тогда он должен постараться сличить между собой и обсудить собранные мнения предков, тех только, которые, хотя жили в разные времена и в разных местах, но непременно пребывали в вере и общении с единой кафолической Церковью и были уважаемыми учителями», и следовать их общему учению[13].

Преподобный Викентий говорит, что даже поместные соборы могут ошибаться – на примере одного решения Карфагенского собора[14].
Как видим, истина о том, что некоторые из святых отцов допускали ошибочные выражения в вопросах веры, вовсе не является в Православии «тайной за семью печатями», – об этом прямо говорится в том самом сочинении, на которое чаще всего ссылаются, когда рассуждают о Священном Предании и принципе согласия отцов.

Сам этот принцип необходим именно потому, что отдельный святой может выражаться несовершенно, неточно, ошибочно. Тогда как их общее согласное свидетельство по догматическому вопросу уже является выражением не просто частных мыслей, но общей веры Церкви.

И святой Викентий был не единственным, кто писал о таких ошибках.

Вот, например, слова святителя Василия Великого о святом Дионисии Александрийском: «Не все хвалю у Дионисия, иное же и вовсе отметаю, потому что, сколько мне известно, он почти первый снабдил людей семенами этого нечестия, которое столько наделало ныне шуму; говорю об учении аномеев. И причиной сему полагаю не лукавое его намерение, а сильное желание оспорить Савеллия... В сильной борьбе с нечестием Ливиянина чрезмерным своим ревнованием, сам того не примечая, вовлечен он в противоположное зло»[15].

Также святитель Афанасий Великий посвятил этому небольшое сочинение, объясняя, что «Дионисий написал и другие послания, оправдался, – в чем подозревали его, и оказался правомудрствующим. Поэтому, если пишет он противное себе самому, то пусть не присвояют его к себе; потому что в этом отношении не заслуживает он вероятия»[16].

Указывал святитель Василий и на то, что у другого великого святого древности – святителя Григория Чудотворца – есть в одном сочинении ошибочные выражения, на которые для подтверждения своих взглядов ссылались савеллиане. Святитель Василий объясняет это тем, что, «убеждая язычников, не почитал он нужным соблюдать точность в речениях, но уступал иногда обычаям наставляемого, чтобы не противоречил тот в главном. Почему много найдешь там слов, которые теперь служат весьма великим подкреплением для еретиков»[17]. Поэтому он призывает: «слов Григориевых не толкуйте превратно»[18].

Про ошибочные высказывания святителя Григория Нисского относительно апокатастасиса широко известно, в одной из своих статей я приводил цитаты многих святых, которые отвергали эти его высказывания[19]. А преподобный Варсонофий Великий говорил, что это не единичный пример, и объяснял, из-за чего такое случается: «Святые, сделавшись учителями, весьма преуспели, превзошли своих учителей и, получив утверждение свыше, изложили новое учение, но вместе с тем сохранили и то, что приняли от прежних учителей своих, т. е. учение неправое. Преуспев впоследствии и сделавшись учителями духовными, они не помолились Богу, чтобы Он открыл им относительно первых их учителей: Духом ли Святым внушено было то, что они им преподали, но, почитая их премудрыми и разумными, не исследовали их слов; и таким образом мнения учителей их перемешались с их собственным учением, и святые сии говорили иногда то, чему научились от своих учителей, иногда же то, что здраво постигали собственным умом; впоследствии же и те и другие слова приписаны были им»[20].

Преподобный Иоанн Дамаскин писал о святителе Епифании Кипрском, на которого ссылались иконоборцы: «Если же ты говоришь, что божественный Епифаний определенно запретил их [изображения], то знай, что, во-первых, эта книга, может быть, неверно надписана [его именем] и подложна... Во-вторых... возможно, великий Епифаний (конечно, если согласимся, что эта книга принадлежит ему) предписал, что не должно делать изображений, желая исправить некий дурной обычай в его области... В-третьих, то, что редко случается, не бывает законом для Церкви, и одна ласточка не делает весны... и одно мнение не в состоянии опровергнуть предания всей Церкви, простирающейся от одних концов земли до других... Итак, [в этом смысле] принимай множество мест из Писания и Отцов»[21].

В свою очередь, святитель Фотий Константинопольский указывал, что то, что написано у святого Папия Иерапольского о тысячелетнем Царстве Христа, Церковью не принимается[22].

Наконец, много об этом вопросе говорит святитель Марк Эфесский в двух своих возражениях католикам по поводу чистилища. Те старались представить дело так, что будто бы согласие отцов учит о чистилище и соответствующем понимании (ср. 1Кор. 3,15). Опровергая это, святой Марк показывает, что приведенные в подборке католиков цитаты из Ареопагитского корпуса, святителя Епифания Кипрского и преподобного Иоанна Дамаскина «отнюдь ничего не говорят об очистительном огне, лучше же сказать – оспаривают его», а изречение блаженного Феодорита Кирского является подложным. Он признает, что цитаты некоторых западных святых – Амвросия Медиоланского, Августина и Григория Двоеслова – действительно говорят о чистилище. Святой Марк приводит много аргументов в пользу того, почему он считает, что эти святые ошиблись, и почему в данном случае нельзя признать их свидетельства. В частности, приводит библейские и богословские аргументы, ссылки на соборы и противоречия этого учения свидетельству большего количества отцов.

Но для нас особенно интересно вот это его рассуждение: «Большая разница между сказанным в канонических Писаниях и Предании Церкви – и тем, что было отдельным из Учителей частным образом написано; так – первому, как переданному Богом, мы должны веровать и согласовать одно с другим, если покажется, что нечто не согласуется; а второму мы не должны безусловно веровать или принимать без исследования. Ибо возможно, что кто-нибудь и Учителем является, а все же не все говорит совершенно правильно. Ибо какая нужда была бы отцам во Вселенских Соборах, если бы каждый из них не мог ни в чем отступить от истины?»[23]. Далее святитель приводит примеры святых, допустивших ошибки, и даже пример Неокесарийского собора, ошибочное правило которого было потом отменено Трулльским собором.

Затем он продолжает: «Что только канонические Писания имеют непогрешимость, свидетельствует и блаженный Августин... в послании к Фортунату он пишет: “Человеческое рассуждение, хотя бы этот человек и был православным и имел высокую репутацию, нам не долженствует иметь таким же авторитетом, как и канонические Писания, настолько, чтобы считать для нас недопустимым из уважения, которое долженствует таким людям, нечто в их писаниях не одобрить и отвергнуть, если бы случилось нам обнаружить, что они иначе мыслили, нежели это выражает Истина, которая, с помощью Божией, была постигнута иными или же нами. Таков я в отношении писаний других людей; и желаю, чтобы читатель поступал так и в отношении моих сочинений”».

Как видим, о примерах ошибок писали многие святые. Это не секрет. Но при всем том они не отвергали ни авторитета тех же святых по другим вопросам (тот же святитель Марк ссылался на блаженного Августина и т. д.), ни, тем более, авторитета святоотеческого предания как такового.

Получается очень интересная картина: с точки зрения наших оппонентов, факт ошибки того или иного святого должен нас убедить в том, что и этому святому верить ни в чем не стоит, и вообще святоотеческим свидетельствам, но почему-то ни одному из святых, которые писали о таких ошибках, подобные выводы в голову не приходили и сомнений в доверии согласию отцов не вызывали.

Приводя примеры подлинных или мнимых ошибок святых по догматическим вопросам, модернисты хотят создать у читателя такую картину, что будто бы все святые в чем-то да противоречили друг другу и потому никакого согласия у них в действительности не было, а потому и нет смысла его определять и вообще воспринимать как вероучительный авторитет.

Любому такому человеку, уверяющему, что согласия отцов в вере нет, можно предложить: возьми двух самых, на твой взгляд, противоречащих друг другу святых отцов из числа тех, от кого осталось достаточно литературных трудов. И составь таблицу по основным догматам христианства – как учил каждый из этих двоих по тому или иному вероучительному вопросу. Плюсами можно отмечать те вопросы, по которым они учили одинаково, а минусами – те, по которым принципиально противоречили друг другу. А потом можно подвести итог и сказать: сколько оказалось минусов в процентном отношении ко всем вопросам? Будет ли минусов большинство или хотя бы половина? Будет ли их треть или четверть? Предположу, что модернисты, по крайней мере, те, кому доводилось читать святых отцов, не станут утруждать себя этим экспериментом, поскольку и так прекрасно понимают, что минусов окажется незначительное меньшинство. А что насчет плюсов, которых большинство? А это и есть тот самый consensus patrum, в отсутствии или невозможности выявления которого нас пытаются убедить. Добавьте к этим двум святым третьего или еще десяток, проведите сопоставление – и вы увидите, что согласие отцов по основным вероучительным вопросам – это реальность, обнаружимая и доказуемая.

То, почему ошибки тех или иных святых не опровергают общего принципа согласия в вере и не подрывают доверия к согласному свидетельству отцов, можно объяснить на примере текстологии Нового Завета. Как известно, среди тысяч греческих манускриптов обнаружено множество разночтений. При этом подавляющее большинство этих разночтений нисколько не мешает определению оригинального варианта текста. И не в глазах православных, а в глазах даже самых скептически настроенных светских библеистов. Это потому, что «95% разночтений Нового Завета встречаются в исключительно малом количестве списков»[24].

То есть если в манускрипте А, не самом древнем, в одном стихе пропущено слово, а все остальные манускрипты сохранили для нас этот стих с данным словом, то не составляет труда понять, что общее свидетельство большинства манускриптов доносит до нас оригинальный вид стиха. В то же время в манускрипте Б в другом стихе два слова поменяли местами по сравнению с тем, как этот стих записан в манускрипте А и всех остальных рукописях. И здесь также нет никаких затруднений в том, как определить оригинальный вариант. Так вот и получается ситуация, когда даже значительное количество разночтений в манускриптах нисколько не опровергает того факта, что их согласное свидетельство надежно доносит до нас оригинальный библейский текст.

Точно так же и со святыми отцами, между которыми количество принципиальных расхождений по вероучительным вопросам несоизмеримо меньше числа разночтений в рукописях Нового Завета. Если число разночтений в новозаветных манускриптах некоторые определяют как превышающее сто тысяч, то количество примеров принципиального расхождения между святыми по вероучительным вопросам исчисляется максимум десятками.

Стоит добавить, что понятие «согласия отцов» касается именно тех догматических вопросов, которые имеют значение для нашего спасения. Разумеется, в вероучительной сфере может попасться такой частный вопрос, о котором не писал ни один святой отец, а есть некоторые области, про которые прямо сказано, что ответы на них не будут открыты нам в этой жизни. Например, известная история из Патерика о том, как преподобный Антоний Великий задавался вопросами действия Промысла Божия в жизни людей и услышал: «Внимай себе и не подвергай твоему исследованию судеб Божиих, потому что это душевредно».

Наконец, по некоторым частным вопросам в вероучительной сфере мы можем встретить ситуацию, когда, допустим, из четырех высказывавшихся о нем святых отцов двое отвечали так, а еще двое иначе. Если мы встречаем такую картину, то это знак того, что данный вопрос не имеет догматического значения и не влияет на спасение. Об этом прямо говорит святитель Филарет Московский: «Мне кажется, благословно рассуждение некоторых... епископов, которые говорили, что поднятый... вопрос Церковь не решила догматически, а оставила каждому свободно рассуждать о нем без предосуждения своему православию и спасению, и что посему некоторые святые имели утвердительное об оном мнение, а некоторые – отрицательное»[25].

Принцип согласия отцов и Вселенские Соборы

Стоит теперь рассмотреть те заявления, согласно которым принцип согласия отцов и вообще вероучительный авторитет святоотеческого предания – это что-то несвойственное Православной Церкви, некое новшество, заимствованное с католического Запада и никогда ранее у нас неизвестное.

При том, что практически любой модернист так или иначе отвергает авторитет святых отцов и в целом Предания, как правило, они все же признают высший авторитет Вселенских Соборов. Поэтому, думается, будет полезно рассмотреть деяния Вселенских Соборов на предмет интересующего нас вопроса. В эти деяния входят не только догматические и канонические постановления Собора, но и стенограммы заседаний, а также некоторые документы, предшествующие Собору. О том, что сами деяния Соборов, включая стенограммы, являются авторитетными источниками Предания Церкви, свидетельствует тот факт, что последующие Вселенские Соборы ссылались на деяния предыдущих, приводили из них цитаты[26].

От первых двух Соборов деяний не сохранилось, но есть интересное свидетельство очевидца Первого Вселенского Собора святителя Афанасия Великого. Описывая, как происходило прение между отцами Собора и арианами на основании цитат из Писания, он констатирует, что победа над еретиками и нахождение точного выражения в символе произошла при обращении к древним святым: «еретики нашли слова как бы в нечистоте и говорили поистине от земли; а епископы не выдумывали слов сами собою, но писали на основании отеческих свидетельств. Еще в древности, почти за сто тридцать лет, были епископы... как в великом Риме, так и в нашем городе, которые обличали людей, называвших Сына творением и не единосущным Отцу. Это знал и бывший епископ Кесарии Евсевий... писавший: “мы нашли, что некоторые и из древних, ученых и знаменитых епископов и писателей при рассуждении о Божестве Отца и Сына употребляли слово единосущный”»[27].

Итак, уже на Первом Вселенском Соборе ссылка на авторитет древних святых имела решающее значение. Посмотрим теперь, что на этот счет можно найти в деяниях последующих Соборов.

Обратившись к деяниям Третьего Вселенского Собора, мы встречаем слова святителя Кирилла Александрийского: «чтобы прекратить соблазн и предложить здравое слово веры тем, которые ищут истины... самым правильным делом нашим будет то, если мы, обратившись к словам святых отцов, постараемся принять их за главное руководство и... наши собственные рассуждения будем, сколько можно, вернее соображать с их верными и непорочными мыслями»[28]. Именно на основании этого принципа святой Кирилл предлагал определить, где истина – в том, как учит он, или в том, как учит Несторий.

Именно этим принципом руководствовались отцы Собора, когда после зачитывания изъяснения святого Кирилла о символе веры каждый епископ высказывался о том, соответствует ли оно вере святых. Вот, например, как отозвался о нем Акакий Милитинский: «Исповедую, что Церковь с самого начала мудрствует точно так же, и знаю, что точно такое же мудствование она имеет на основании творений святых отцов, священных Писаний и преданий веры»[29]. И Палладий Амасийский сказал, что принимает это именно «как согласное с изложением веры святых отцов»[30]. Фома Дервийский: «и я держусь того, что согласно с верою святых отцов»[31]. Сосипатр Септимиакский: «думаю и утверждаю, как думали и веровали святые отцы наши»[32]. И так далее.

Затем отцы решают: «Теперь следует прочитать послание Нестория... чтобы нам видеть, согласно ли оно с символом святых отцов никейских»[33]. И затем отвергают его на основании того, что оно «не согласно ни с символом веры отцов никейских, ни с преданием Церкви»[34], «он и Божественное Писание исказил и догматы святых отцов ниспроверг»[35].

И это было сделано не произвольно – участники Собора специально рассматривали выдержки из древних святых отцов[36], чтобы как раз определить их согласие по тому вопросу, ради рассмотрения которого они собрались.

Теперь обратимся к Четвертому Вселенскому Собору. Его деяния начинаются с послания святителя Флавиана Константинопольского, который пишет: «мы должны подвизаться за истинную веру, за изложения веры и учения святых отцов, чтобы всегда и при всех потрясениях оставалось все это целым и невредимым»[37].

Разумеется, на этом Соборе также зачитывали выдержки из творений святых отцов, чтобы видеть их согласное учение[38]. Высказывания участников Собора о значимости святоотеческого свидетельства довольно красноречивы: «Отцы научили, и изложенное ими сохраняется письменно, больше этого мы не можем говорить»[39]. «Ничего не допуская нового в вере, полученной нами от отцов, мы при помощи благодати Божией соблюдали, соблюдаем и будем соблюдать ее»[40].

И в оросе – главном документе Собора – читаем: «Общим решением мы изгнали догматы заблуждения и восстановили непогрешимую веру отцов»[41] и «последуя святым отцам, все согласно поучаем исповедовать»[42].

Обратившись к деяниям Пятого Вселенского Собора, мы видим ту же апелляцию к согласию святых как к источнику истинной веры:

«Следуем во всем святым отцам и учителям святой Божией Церкви... и приемлем все, что написано и изъяснено ими о правой вере и в осуждение еретиков»[43]; «мы содержим и проповедуем ту веру, которая дарована... Спасителем нашим Иисусом Христом святым апостолам... которую исповедовали, изъяснили и передали церквам святые отцы... им мы следуем всецело»[44]. Указываются при этом имена великих святых, но добавляется, что «приемлем также и прочих святых отцов, которые безукоризненно до конца жизни своей проповедовали правую веру».

Разумеется, ими производится работа по выяснению согласия святых отцов о том вопросе, которому посвящен Собор[45].

В оросе Собора святоотеческое учение описано как обязательное мерило веры: «Не иначе должно принимать то, что пишется кем-либо, как если оно предварительно будет найдено согласным с православной верой святых отцов»[46]. И, конечно, участники подчеркивают: «мы исповедовали то, что передано нам божественным Писанием и учением святых отцов»[47].

Шестой Вселенский Собор еще большее внимание, чем предыдущие, уделял рассмотрению свидетельств святых отцов для установления того, что позднее стали называть consensus patrum[48].

В послании папы Римского Агафона, включенном в деяния Собора, говорится про легатов папы: «этим посланным мы вручили свидетельства некоторых святых отцов, бывших в сей апостольской Церкви, также и их писания, дабы они... при помощи этих книг постарались удовлетворительно ответить на вопрос... во что верует и чему учит сия апостольская Церковь»[49]. «Ибо и из небольшого числа кратких свидетельств различных уважаемых отцов истина становится вполне очевидной»[50].

Обвинение еретика на Соборе заключается в том, что «он рассуждает противно учению святых отцов; он противник отцов»[51]. Напротив, «этот Собор произнес точное определение, утверждающееся на Священном Писании и согласное с учением святых отцов»[52].

Это подчеркивается и в оросе: «Наш святой и вселенский Собор... неуклонно следуя по прямому пути святых и славных отцов... присоединился к голосу пяти Вселенских Соборов»[53].

Деяния Седьмого вселенского Собора начинаются с послания папы Григория, в котором сказано: «наш свет и спасительная сила наша – это святые и богоносные отцы и учители наши, об этом засвидетельствовали нам и шесть [вселенских] Соборов»[54]. И даже такие слова есть в этом послании: «нарушающий или разрушающий определения отцов проклят»[55].

Еще сильнее эта мысль повторяется в одобренном Собором исповедании Василия Анкирского: «Отвергающим учение святых отцов и предание кафолической Церкви и ссылающимся на мнения... что не должно следовать учению святых отцов и Вселенских Соборов и преданию кафолической Церкви, анафема!»[56].

Призывая изучить слова святых отцов по вопросу, о котором созван Собор, святитель Тарасий Константинопольский выражает учение о неизменности догматов: «То, что Церковь имеет по преданию... останется неповредимым и непоколебимым навечно»[57].

После этого участники Собора начинают подробно изучать святоотеческие тексты, в том числе и те, которые в свою пользу приводили иконоборцы, чтобы установить, в чем же было согласие святых[58]. И, установив это согласие, они восклицают: «Да исправят нас учения богоглаголивых отцов! Почерпая из них, мы напоились истиной, следуя им, мы прогнали ложь... Мы соблюдаем заповеди отцов»[59]. «Во всем держась учения богоносных отцов наших, проповедуем это учение... ничего не прибавляя и ничего не убавляя из того, что передано нам»[60].

И в соборном оросе они подчеркивают, что «следуя божественному учению святых отцов наших и преданию кафолической Церкви... мы определяем»[61].

Как нетрудно заметить, святоотеческое предание для отцов Вселенских Соборов было безусловным авторитетом, а определение согласия древних отцов в вере не только казалось им возможным, но и являлось одной из неотъемлемых процедур Собора. И когда задают вопрос: «каким именно образом определяется истинность или ложность того или иного Вселенского Собора?», то можно сказать, что, хотя имели значение и свидетельства Писания и богословские аргументы, но самым главным признаком для самих отцов Соборов было соответствие их постановлений согласию отцов древности.

Любой, кто сомневается в том, что существует это общее свидетельство веры и что оно обнаружимо, может познакомиться с деяниями Вселенских соборов и попробовать опровергнуть выявленный ими consensus patrum. Например, доказать, что «на самом деле» приведенные отцами Седьмого Собора свидетельства в пользу иконопочитания составляют незначительное меньшинство, а подавляющее большинство древних святых высказывались против иконопочитания. И так по каждому вопросу каждого из Вселенских Соборов. Насколько мне известно, никто такой работы не провел, и весьма сомневаюсь, что кому-то это бы удалось. Потому что отцы Соборов не обманывались и не обманывали других, и общее согласие святых по главным догматическим вопросам – это реальность.

В заключение еще раз процитирую слова из деяний Седьмого Вселенского Собора: «Отвергающим учение святых отцов и предание кафолической Церкви и ссылающимся на мнения... что не должно следовать учению святых отцов и Вселенских Соборов и преданию кафолической Церкви, анафема!»

Замечательную критику этой статьи Демакопулоса написал отец Иоанн Уайтфорд: Как пугают православным фундаментализмом // http://yurijmaximov.wixsite.com/pravoslavie/--1-c15s9

Священник Георгий Максимов

4 августа 2016 г.

?

Log in

No account? Create an account